Боротись за віру, раз дану святим

Трилистник: христианство или язычество?

В 2015 году евангелические союзы и объединения Украины потрясло грандиозное событие: «Фестиваль Надежды» с участием Франклина Грэма. Специально для участников этого фестиваля была напечатана брошюра «Христианская жизнь и свидетельство»: «Четыре урока, которые помогут христианам обновить веру и научат делиться ею с другими». В предисловии этой брошюры, украшенной еще на обложке крестом странной формы, говорится, что «курс «Христианская жизнь и свидетельство» уже свыше 45 лет преподается в процессе подготовки к фестивалям, которые проводятся при содействии и с участием Евангелистской Ассоциации Билли Грэма».1

Масонский крест с головой Бафомета

Масонский крест с головой Бафомета

Листая страницы этого «курса», невольно удивляешься странности замысловатой символики, повторяющейся с первых страниц. Что хотели сказать авторы, размещая такую символику, особенно на фоне изображенного даже на титульной странице креста? Чего авторы «курса» добивались, используя такие символы и каково их происхождение? Или, может множество нелогичных «совпадений» - это всего лишь совпадения знаков и символических изображений, а не закономерность? Что ж, для начала, попробуем разобраться в некоторых символах этого «креста». Сперва поговорим о так называемом «трилистнике»,2 находящемся на четырех концах этого крестообразного сооружения, и вообще о происхождении понятия трилистника: религиозном и светском, оккультно-языческом и христианском.

Рассматривая древние знаки и геральдические символы, а также сравнивая их с современной символикой, невольно обнаруживаешь некое внешнее сходство между ними. Между тем не следует забывать, что геральдические системы (с их символикой) бывают разные: языческие, оккультные, классовые, кастовые, говорящие о титуле и статусе того, кому присвоен определенный статус в определенном сообществе и обществе. А сообществ и обществ таких сегодня, впрочем, как и в древности, - немало. Среди множества древних знаков сегодня широко известен символ трилистника, именуемый иногда еще и «треугольником–трикветром». Итак, чем же отличается символ христианского трилистника от языческой, оккультной или же масонской трехлистной геральдической системы?

 

Христианский трилистник

Исходя из христианских предположений, символ трилистника, как символ Триединого Божества, должен отображать Божественные качества – сердечность и верность, скромность и единство - символическое отображение смирения всех Трех Лиц Существа нашего Господа, на холсте – равных частей символического изображения, отображаемых в симметричных формах. Таким стал трилистник, изображающий цветок ирландского клевера.

Христианский трилистник

Христианский трилистник

Изначально, трилистник в виде цветка клевера – эмблема и символ просветителя Ирландии - святого Патрика, который использовал трилистник, чтобы объяснить принцип Троицы ирландцам в 5 веке. Трилистник из листьев клевера - традиционное украшение в День святого Патрика 17 марта. Также, в честь того, что благодаря именно личности и служению святого Патрика Ирландия обратилась от язычества к Христу, трилистник из листков клевера стал национальной эмблемой и символом Ирландии. И хотя цветам клевера языческие жрецы Ирландии с древнейших времен приписывали множество магических свойств, как и большинству прочих трав, деревьев и цветов, именно проповедь Христа сделала этот простой полевой цветок символом этой страны и ее главного проповедника.

Крест Боттонни

Крест Боттонни

Впрочем, сегодня трилистник из листьев клевера является символом Троицы не только в Ирландии. Этот символ обрамляет так называемый Крест Боттонни? нередко встречаемый нами на церковных куполах. Сливающиеся воедино у своего основания, на стебле, листья клевера, размещенные на концах Креста Боттони напоминают верующим о единстве Святой Троицы, а сам крест – о жертве и воскресении Христа. Отличительным свойством лепестков трилистника клевера является, как мы уже об этом говорили, - равенство форм и размеров его листьев (что мы видим на концах креста Боттонни), отсутствие резко выпирающих частей у какого-либо из его лепестков. Это символизировало гармонические отношения Трех Лиц Единого Бога – Святой Троицы, а также напоминало христианам о необходимости повседневного практического смирения. Округлые формы листьев клевера откровенно миролюбивы, а сами листья такого трилистника больше похожи на соединение на одном стебле трех сердец, обращенных друг к другу что, безусловно, напоминает нам слова: «Бог есть любовь» (1 Иоанна 4:16). В изобразительной религиозной символике клевер – символ простоты, жертвенности и духовной власти любящего Бога. Очень часто в центре листьев клевера христианские символисты изображали трех соприкасающихся хвостами рыб, обращенных головами в разные стороны.

Трикветр

Трикветр

Трикветр в виде трех переплетенных рыб также обычно связывают с символом Святой Троицы, который использовался кельтской христианской церковью. Для первых христиан, которые подвергались гонениям, рыба (греч. ιχθύς) – тайный символ. По нему они могли узнать друг друга. Если разложить греческое слово «рыба» по буквам, получаются заглавные буквы Евангельских слов: «Иисус Христос - Сын Божий, Спаситель».

Когда встречались два христианина, один мог нарисовать половинку рыбы, второй продолжить рисовать и тогда они могли свободно общаться на волнующие их одинаково проблемы, узнав, друг в друге христиан. Символически изображенный на таком трикветре круг обычно трактовался христианами, как символ единства верующих в теле Христовом – Церкви Господней.

Впрочем, увлекающиеся древним символизмом современные язычники не могут успокоиться и в этом вопросе. Потому они трактуют этот древний знак кельтских христиан, как языческий символ единства трех стихий – воды, земли и воздуха, тактично забыв упомянуть, что в языческой схематике главных стихий должно быть четыре, но про стихию огня они в этот раз решили забыть. Да и изображались эти стихии языческими символистами не в форме рыб. Круг этого символа современные языческие авторы объясняют, как круговорот и непрерывность циклов жизни (жизнь – смерть – возрождение). И хотя современные изыскания языческих авторов проверку на достоверность не выдерживают, единственным козырем в их споре остается тот факт, что схожие изображения существовали у кельтов и прежде, до их обращения.

И это – правда! Но, тут мы не должны забывать, что принятие христианства не означало и не обязательно приводило к перечеркиванию культурных традиций, искусства изображения орнаментов и фигур, значение которых могло существенно отличаться от современных. Однако, это совсем не означает, что значение этих символов в древнюю языческую эпоху соответствовало идеям современных язычников и толкованиям современных жрецов, ибо связь поколений у языческих верований и жрецов Европы утрачена, и мало кто знает, что этот символ мог значить у древних язычников, и значил ли он у них вообще что-нибудь. Кроме того, изображающий трех рыб трикветр мы не должны путать с символом трилистника из листьев клевера, который неоспоримо использовался Церковью, как иллюстрация отношений Святой Троицы и таким образом служил целям обращения целого народа. Впрочем, на куполах многих Церковных зданий Европы этот символ, украшающий грани креста, можно увидеть и сегодня. Итак, в христианской изобразительной символике трилистник в виде листьев клевера стал неоспоримым символом духовной власти, напоминая нам о ее характере и свойствах.

 

Цветок лилии как символ светской и духовной власти на заре раннего средневековья

С первых дней зарождения Церкви стал актуальным вопрос о первенстве власти: какая власть важнее, власть Церкви, или власть государства, духовная или светская? Первый пример зарождения такого спора мы наблюдаем еще на страницах Евангелия, в Первом Послании Апостола Павла к Коринфянам: «Как смеет кто у вас, имея дело с другим, судиться у нечестивых, а не у святых? Разве не знаете, что святые будут судить мир? Если же вами будет судим мир, то неужели вы недостойны судить маловажные дела? Разве не знаете, что мы будем судить ангелов, не тем ли более дела житейские? А вы, когда имеете житейские тяжбы, поставляете своими судьями ничего не значащих в церкви. К стыду вашему говорю: неужели нет между вами ни одного разумного, который мог бы рассудить между братьями своими? Но брат с братом судится, и притом перед неверными» (1Кор.6:1-6).

Читая эти строки, мы явственно видим, что Павел, как учитель Церкви и Апостол, Церковный суд ставил намного выше светского, хотя не все в Церкви были с ним согласны в этом вопросе, и потому искали суда у неверующих. Конечно, читая эти строки, незадачливый читатель может вспомнить слова Христа: «Не судите, да не судимы будете» (Мф.7:1-2; Лк.6:37-38), забывая при этом, что нигде в Писании не запрещено суждение, рассуждение, обсуждение…. Ведь речь в данном стихе идет скорее об ответственности во время суждений и осуждений, а вместе с ответственностью и о воздаянии за несправедливый суд. В таком случае, действительно, лучше не иметь суждений вовсе.

Проблематика скорее состоит в другом. Иисус более чем отчетливо указывал саддукеям, фарисеям и книжникам на то, что они, желали обладать духовной властью исключительно ради расширения своей светской власти. Обладание многими, а не служение им – вот к чему они стремились! Именно потому закладываемые Апостолами принципы духовной власти служителей Церкви указывали все время на ее главный принцип – принцип служения и жертвенной любви, а не принцип властолюбивого обладания.

Из церковной истории мы знаем, что данный спор о верховенстве духовной или же светской власти в Западной Церкви разрешился в пользу Церкви, а в Восточной Церкви – в пользу государства. В результате в православном мире возникла система, известная в богословии, как «цезарепапизм» (союз церкви и государства), ибо император в такой системе перебирает на себя права и обязанности папы-понтифика, делясь частично этими правами с местным патриархом. Страна, которой правит такой царь (производное слово от термина «цезарь») именуется христианской не потому, что население этой страны исповедует христианство, а оттого, что император провозгласил себя христианским кесарем, представителем власти Христа. Плоды и продолжение этого спора были особенно видны в период раннего Средневековья. И, если в Восточной империи, роль Церкви и государства была решена раз и навсегда,3 то в землях Западной империи светская власть регулярно пыталась свергнуть с себя бремя власти духовной, что и нашло отражение в символическом изобразительном искусстве.

Цветок лилии

Цветок лилии

Итак, если в изобразительной религиозной символике клевер – символ простоты, жертвенности и духовной власти любящего Бога, а впоследствии и символ духовной власти Церкви, Бога, то неизбежно должен был появиться символ, который говорил бы о божественном происхождении светской власти, как по благословению Церкви, так и в обход власти Церкви. И такой символ появился. Лилия и ирис очень скоро стали символами неоспоримой совершенной мирской власти. Геральдической лилии (фр. fleur de lys, «флёр де ли», дословно «цветок лилии», «лилия») и ирису в Википедии посвящено несколько интересных страниц.

По французской легенде король франков Хлодвиг обратился в христианство в 496 году, после чего Ангел дал ему золотую лилию как знак очищения. Непосредственный контакт короля с духовным миром в этой легенде очень важен, он зарождает конфликт между личной верой монарха и общинной верой сообщества Церкви, ставя его личную веру выше общей веры Церкви, а монарха-христианина – в один ряд с пророками и патриархами. Есть также еще и предание о том, что Хлодвиг взял себе в качестве эмблемы лилию после того, как именно водяные лилии подсказали ему безопасное место переправы через Рейн, место, где было можно перейти речку вброд. Благодаря именно этому переходу через речку Хлодвиг одержал одну из самых главных побед в своей жизни. И, хотя все признаки правдивой истории мы находим именно во втором описании (ибо лилии растут на мели), популяризировалась королевской династией именно первая история, согласно которой монарх мог общаться с представителями высшего духовного мира (святыми, Богом, Ангелами), без участия в этом процессе церковных иерархов и служителей, Церкви.

«Лилия, таким образом, является не только символом Франции, но и прообразом объединения ее небесного и земного путей. Начиная с Хлодвига, она олицетворяет королевскую власть не только в ее земном предназначении, но и в духовном. Возрождение, гордость и преклонение стали смыслом и, по сути, всей историей королевских страстей во Франции, символизируя природные качества лилии».4

Церковь увидела в действиях монарха стремление насадить свою абсолютную власть и убедить подданных в ее божественном происхождении, но особой проблемы из этого делать не стала. Ведь помазание на королевство, вследствие чего и осуществлялась коронация монархов, в Европе осуществляли именно епископы Западной Церкви, что серьезно отличало Западную Церковь от Восточной. Византийские патриархи, действуя согласованно с императором Византийской империи, отказывали народам, принимавшим православие, в помазании и коронации обращенных из язычества князей, правителей и королей. Императоры Византии, как светские и духовные властители империи, хотели видеть в них своих подданных, вассалов. Это изначально породило неимоверную сумятицу в православных странах, короли и князья которых не могли с одобрения своих духовников без подлога именоваться «Монархами волею Божею». Но, на Западе, где светская власть сосуществовала с высшей, духовной, все обстояло иначе.

Символ лилии на французском корабле

Символ лилии на французском корабле

Именно так во Франции лилия стала символом абсолютной королевской власти франкских королей. Говорят, Людовик использовал его на своем щите, а минимум один из кораблей Голлистских военно-морских сил назывался «Fleur de Lys» – «Цветок Лилии». Символ лилии мы находим на короне Святого Эдуарда (962–968), ближайших родственников французских королей – монархов Великобритании.

Борьба светской и духовной власти в Европе с течением времени выразилась в том, что некоторые из европейских монархов, стремясь поставить свою власть выше власти Церкви, пытались взять под свой контроль епископов Рима, или же пленить их, посадить на папский трон угодных своей власти пап. В то же время, некоторые из Европейских монархов либо открыто бунтовали против власти Рима, либо объявили себя главой Церкви, как поступили монархи Великобритании. Таким образом, корона Британской империи, увенчанная символическими лилиями, символизирует (с зарождением англиканства) не только высшую власть монарха над его подданными, Британской империей, но и власть над Церковью, духовенством, духовными делами Церкви. Это тоже одна из форм так называемого «цезарепапизма», на британский манер.

Со времени Реформации, появилось множество других форм «цезарепапизма», которые, впрочем, в отличие от «цезарепапистских» претензий королевских династий Великой Британии, не обладали таким вкусом к художественному искусству. Потому на время выйдем за рамки средневековья, чтобы увидеть некоторые контуры этого явления.

Жан Кальвин, бежавший из Франции, от преследований французских католиков и французской короны, обосновался в Женеве, где тоже создал систему, родственную так называемому «цезарепапизму». В своем религиозном творчестве он создал нечто среднее между «канцлеропапизмом» и «бюргеропапизмом» - систему, в которой правитель республики, или даже города, обладал не только светской, но и духовной властью, инспирированной для светских правителей самим Жаном Кальвином.

Таким образом, в Женеве были запрещены все светские развлечения, танцы, смех и музыка, цветные праздничные одежды, изобразительное искусство и многое другое. А для проведения празднества или выхода в город в праздничном убранстве, необходимо было получить специальное письменное разрешение у местного правителя. Нарушение установленных порядков сурово каралось местной властью, вплоть до судебного разбирательства, штрафов и даже физического прилюдного наказания на центральной площади подконтрольных Кальвину городов.

За время жизни Кальвина в Женеве, в городе постепенно установился режим, напоминавший теократическую диктатуру. Его так и называли: «Женевский папа». Кальвин, несмотря на идею об угодности зажиточного человека Богу, не считал достойным подчеркивать свою зажиточность. Постепенно в Женеве не осталось ни одного театра, зеркала разбивались за ненужностью, изящные прически подвергались осуждению.5

Кальвинизм – одна из немногих религиозных систем, в которой духовный бунт против Католической Церкви и церковности не оставил какого-либо следа на символике. То ли из неприязни к изобразительному искусству, то ли по каким-то другим причинам, кальвинисты Швейцарии не использовали каких-либо отличительных символических знаков изначально. Сегодня, рассуждая о символах этой страны, мы намного больше можем услышать о таких символах Швейцарии, как Швейцарские банки, часы, ножи, сыры и шоколад, нежели услышать что-либо об ее религиозных символах. Даже такой художественный символ кальвинизма, как «Тюльпан», и тот возник не в самом кальвинизме.

Символ веры кальвинизма по-английски называется «Тюльпан» (Tulip), поскольку это слово образуют первые буквы слов, с которых начинаются пять входящих в него пунктов: 1) Total depravity – полная, всеобъемлющая греховность; 2) Unconditional Election – безусловное избрание; 3) Limited Atonement – ограниченное искупление (т.е. индивидуальное спасение); 4) Irresistible Grace – неотразимая благодать; 5) Perseverance of the Saints – стойкость святых. Данные принципы были утверждены Дордрехтским синодом в 1618 году. Так этот цветок стал символом одной из ветвей протестантизма.6.

Впрочем, вернемся к «цветку лилии» - символу борьбы духовной и светской власти во Франции, в Великобритании и многих других странах мира. Итак, к тому, что мы уже слышали об этом символе, можно добавить следующее. На протяжении столетий борьбы духовной и светской власти художественный символ «цветок лилии» приобрел значение борьбы с властью Церкви7 вольных городов, освободившихся от Церковных пошлин и налогов. В таких городах гильдии мастеровых и торговцев, освободившись от многих пошлин и претензий Церкви и государства и превратившись вследствие этого в гильдии вольных мастеровых,8 стали требовать для себя больше прав, как от Церкви, так и от государства.

Символ лилии на французском корабле

Символ лилии на французском корабле

Сегодня, цветок лилии можно увидеть в виде символики на гербе или флаге: испанских Бурбонов, г. Флоренция (Италия), г. Турку (Финляндия), г. Висбаден (Германия), г. Даугавпилс (Латвия), г. Новый Орлеан (США), штата Детройт, провинции Квебек (Канада), Сербии, Боснии и Герцеговины (1991–1998) и даже Российской скаутской организации.9

Исторически, не желая бороться со светским символом франков, в котором король французов изображал себя возвышающимся над своими подданными (бутон лилии среди двух склоненных лепестков), Западная Церковь решила этому символу придать другое значение. В католической традиции этот символ, изменив свой цвет, стал символом Девы Марии, известной в Православии, как Богородица. Возвышающийся вверх бутон лилии, на фоне склоненных листьев этого «трилистника», говорит католическим верующим о том, что Дева Мария была более своих современников и более того – всего человечества, одарена благодатью, и потому на их фоне возвышается особо. В этом контексте, как символ Девы Марии, цветок лилии превратился еще и в символ чистоты Католической Церкви и чистоты Девы Марии, Богородицы. Такой символ Девы Марии и Католической Церкви должен быть исключительно белого цвета, белым «Цветком Лилии».

 

Цветок лилии как символ светской и духовной власти: средневековье и современность

«Наши церкви в полном согласии учат, что решение Никейского собора относительно единства Божественной Сущности, а также относительно Трех Ипостасей истинно и достойно веры безо всяких сомнений… Они [наши церкви] осуждают все ереси, возникающие вокруг данного артикула, такие, как манихейство, которое допускает две первопричины, одна из которых – Добро, а другая – Зло. А также валентинианство, арианство, евномианство, мусульманство и им подобные. Они осуждают также ересь самосатскую10 – как старую, так и новую, которая утверждает, будто существует только одна Личность, изощренно и безбожно утверждая, что Слово и Святой Дух, мол, не являются различными Ипостасями, но что «Слово» означает слово, произнесенное устами, и «Дух» означает движение, сотворенное во всем».11

Представители светской монархической власти не были единственными, кто бросал вызов власти Церкви. Еще с первых дней существования христианство столкнулось с одним из своих злейших врагов – гностицизмом, последователи которого также водрузили на свои знамена символ с «цветком лилии». История этого движения делится на два основных периода: дохристианский, и современный. Своим существованием гностицизм обязан трем греческим философам, заложившим основы фундамента его вероучения.

Сократ (470/469–399 до н. э.). Сократ был первым, кто бросил вызов греческому преклонению перед культом силы их «божеств» и первым, кто поставил перед греческим миром вопрос о моральном праве «богов» греческого пантеона именоваться богами. Если верить апологиям Иустина Мученика (100–165 н. э.),12 возглас Сократа, обличающего божеств греческого пантеона в мужеложестве, скотоложестве, отцеубийстве, братоубийстве, кровосмешении и прочих аморальных поступках, натолкнулся на стену непонимания общества Афин и всего греческого мира. Его слова о том, что должно быть где-нибудь «божество», или же «боги», которые служили бы стандартом морали, нравственности и чистоты были греческим обществом также не поняты. Афиняне приговорили Сократа к смерти «за проповедь чужих богов», и по их приговору, как представитель знати он получал право на легкую смерть – совершить самоубийство посредством принятия смертоносного яда с побочным снотворным действием. Уже после его смерти жители Афин, однако, задумались: «А что, если Сократ был прав?» и поставили «Жертвенник Неведомому Богу» – тот самый, у которого проповедовал в Афинах Апостол Павел (Деян.17:22–23).

Платон (428/427–348/347 до н. э.). Соратник, последователь и ученик Сократа. Принято считать, что как друг и последователь своего учителя, большинство своих работ он написал в соавторстве с Сократом (пока тот был жив). Как и его учитель, да и большинство представителей языческого мира, он считал Бога Израиля злым и гордым «божеством», из личной гордыни отказывающимся к общению с прочими «богами». Подобно своему учителю, он считал, что только злое божество могло сотворить такой злой мир, а потому источник зла видел не в грехе человека, не в его греховной природе, а в материальной природе этого мира и человека. Кроме трактатов о так называемой ныне «платонической любви», рассуждений о судьбе человека и многих других работ, Платон известен также своей теорией об «эманации миров». Согласно этой теории, наш мир является лишь искаженным отражением мира истинных, то есть, по его мнению – чистых от всего материального, духов. Высший мир таких духов он именует Плеромой, местом совершенства. Все остальные миры – ангелов, демонов, богов и полубогов, так же как и наш материальный мир, – это все зеркальные, искаженные на своем уровне, отражения мира Плеромы, мира свободных от материи духов-эонов.

Аристотель (384–322 до н. э.). Ученик Платона. Учитель и наставник Александра Македонского, известного впоследствии как Александр Великий (356 – 324 г.г. до н.э.). Именно Аристотель, впитав идеи своих учителей, разработал концепцию Великой Греции, вдохновив Александра Македонского, на всемирное завоевание. Именно он разработал концепцию религиозной безопасности всемирной империи, согласно которой выше всех религий должны стоять изучающие их философы. Именно они, изучая мистерии и религии мира должны формировать новую религию единого глобального человечества, во главе которого будет стоять император-понтифик (в империи), или же Верховный Гражданин (в демократическом сообществе). В обоих случаях, лидер человечества должен быть первосвященником в храме всех богов – Пантеоне.

Аристотель не был только лишь теоретиком. Он был практиком. А потому во всех военных походах, Александра Македонского сопровождала плеяда философов, изучавших религию и мистерии побежденных народов, и народов, на земли которых греки когда-либо вторгались. Шла активная работа по созданию новой религии, которая включала бы в себя шумерские мистерии, а также мистерии Вавилона, Египта, Персии, Индии и многих других стран и народов, оккультную Каббалу иудеев. Но планы Аристотеля были нарушены неожиданной смертью императора. Александр Великий умер, а с ним умерла и империя, и имперские ожидания Аристотеля. Идеи последнего превратились из яркого пламени, в медленно тлеющие угли, жар которых неизменно поддерживался поколениями последующих за ним философов, в среде которых впоследствии и возникло движение гностиков.

Впрочем, одновременно с этим главные идеи гностицизма прочно засели в практикующих оккультную каббалу эллинизированных слоях иудейского общества и отчасти, тайно, – среди иудейской знати. Кроме того, гностические идеи достаточно широко были распространены в Сирии, откуда и достигли Рима.

Одной из древнейших сект гностиков, выделившихся из греческой философии в самостоятельное оккультно-религиозное направление задолго до рождения христианства, является секта Офитов. Некоторые авторы связывают ее зарождение на Ближнем Востоке с событиями, связанными с вторжением Александра Великого в Индию, где греческие философы впервые столкнулись с индийскими теориями перевоплощения душ, реинкарнации. И хотя как самостоятельное учение религию индусов греки высмеяли за примитивность, именно индуистская идея воплощения душ и их предсуществования до воплощения повлияла на формирование гностических идей о том, что Бог-Творец похитил из мира совершенных духов Плеромы те души, что были слабее его и заключил их в материальном мире как в темнице. Именно эта теория повлияла на учение гностиков-офитов о том, что плененные души с тех пор обречены на постоянное воплощение то в одних, то в других телах материального мира.13 Это и стало предметом восхищения гностиков-каинитов Каином как восхищения человеком, который первый бросил вызов Богу-Творцу и его почитателю Авелю. Каиниты также известны под названием «офиты» (змеепоклонники), ибо, кроме почитания Каина, они еще почитали и Люцифера, змия, давшего первый гнозис, первое «тайное знание», которое привело человечество в состояние бунта против воли Бога-Творца. Как и все гностики, офиты верили, что победить Бога-Творца можно посредством распространения «тайного знания» их культов, в результате чего души должны были бы освободиться от власти материального мира и Бога-Творца, что со временем должно было бы привести к полному освобождению всех плененных Творцом душ, огненному разрушению материального мира и даже гибели Бога-Творца в аду, который Он Сам же и создал.

Гностики І–ІІ веков верили, что одна из праматерей богов по имени София (по-гречески – «Премудрость») породила чистых духов-эонов, а вместе с ними – Плерому, как совершенное место пребывания чистых духов. И лишь один из духов-эонов, самый низменный из них, не пожелал подчиняться Премудрости-Софии. В своей гордыне он создал собственный мир – мир материальных существ, где и пожелал быть единственным Божеством, Богом-Творцом. Но, духи Плеромы, эоны, не пожелали терпеть его гордыню, и решили послать посланца-Мессию, который должен был указать человечеству спасительный путь в мир духов. Интересно, что этой же доктрины придерживались и гностические секты дохристианского периода истории человечества.

Слово «гнозис» в переводе с греческого означает «знание», спасительное «тайное знание», оккультное «тайное знание». Различные направления греческой философии, близкой идеологически к гностицизму, на самом деле лишь представляли различные формы тайного знания, способные спасти душу от материального физического мира, которые, не выходя за рамки греческой философии, не становились, в отличие от откровенного гностицизма, самостоятельной религией. Гностики же, познакомившись с иудейскими мессианскими ожиданиями и всеми фибрами души ненавидя Бога- Творца, придумали «иного Мессию», с особой задачей – нести народу тайные знания,14 при помощи которых человечество должно было свергнуть с себя «иго Бога-Творца».

По свидетельству Иринея Лионского (130–202), ученика Поликарпа Смирнского (69–155), его учитель, Поликарп, поведал ему одну историю. Будучи учеником, повсюду сопровождающим Апостола Иоанна, и писцом, переписывающим Апостольские Послания и Евангелие, Поликарп спросил однажды Апостола, о ком идет речь в 1-м Послании Апостола Иоанна 4:1-3: «Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире. Духа Божия и духа заблуждения узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста, о котором вы слышали, что он придет и теперь есть уже в мире». На это Апостол ответил: «Докетийцев!»15

Докетийцы были едва ли не самой первой гностической сектой, осознавшей, что с приходом Христа в этот мир, они могут проповедовать Церкви и миру «иного Христа», как уже пришедшего в этот мир, и грядущего во время Второго Пришествия вновь. По мнению Церкви, они проповедовали грядущего Антихриста (слово «анти» в древнем греческом языке, прежде всего, использовалось в значении «вместо», и уже затем в значении «против»). Составив массу своих книг и посланий, они приписывали их авторство Апостолам, благодаря чему, ссылаясь на апостольский авторитет, совращали часть малограмотных, несведущих учеников. В этих их текстах, Иисус шел по берегу Генисаретского озера с учениками, и на песке оставались лишь следы учеников. Почему? Да, потому, что по их учению, Иисус имел лишь призрачное тело. Он ученикам всего лишь казался (по-гречески «докетос») воплощенным. А потому, он всего лишь делал вид, что жил в теле, был распят на кресте, умер и воскрес. Ведь, главной задачей Христа, по убеждению гностиков, было принести людям спасающее тайное знание, а не умирать на кресте за какие-то непонятные грехи. Да и не мог, посланник высших духов-эонов, прийти в материальном теле, ибо это означало бы для них, что и этот дух-посланник оказался плененным в материальную оболочку Богом-Творцом, а потому он не мог бы освободить других, не будучи сам свободным от Творца материального мира.

На деятельность этой секты Церковь ответила принятием Апостольского Символа Веры, известного также под названием «Кредо» (Верую). Все его постулаты и определения свидетельствуют о тех пунктах и положениях, которые характеризуют веру христианина и противоречат доктринам гностиков. Для того, чтобы не допустить последних к проникновению, служению или иной какой-либо деятельности в Церкви, каждого вновь пришедшего человека просили рпоизнести это «Церковное Кредо», в котором человек провозглашал, что он верует в Бога Творца (как в Творца всего видимого и невидимого), в Его Сына – Иисуса Христа, пришедшего во плоти (а не в виде призрачного видения), и т.д. Так появилась Церковная традиция защищать свою веру при помощи Символов и Исповеданий Веры.

Изначально, практически все гностики были политеистами, верующими в многобожие – вплоть до зарождения манихейства в ІІІ веке, привнесшего в гностицизм религиозный дуализм что, однако, не помешало обеим школам синкретической мысли сосуществовать независимо друг от друга. Таким образом, манихейство, взяв многое от гностицизма, вылилось в самостоятельное движение, независимое от остальных течений гностиков.

Догматика гностиков проста. В иерархии духов положение людей было ниже положения даже демонов, ибо последние по своей природе – духи. Человек же по своей природе материален, то есть принадлежит к низшему из существующих миров – физическому. Высшие миры, по мнению гностиков, были сотканы духами праматерии, первобогами-эонами, а Бог-Творец – это падший эон, лишенный сообщества совершенной Плеромы и мудрости Софии, пленивший более слабые бессмертные души и превративший их в подвластных ему живых существ в материальных телах и материальной оболочке. Извечная Премудрость-София, чтобы освободить души, заключенные Творцом в материальных телах, и разрушить дела Бога-Творца, именуемого гностиками также Демиургом, замыслила послать в наш мир Мессию-Христа, чтобы разрушить замысел Творца этого мира.

Даже поздние гностики относились к Богу-Творцу далеко не самым лучшим образом. Если прочесть «Тайную книгу богомилов» и другие дошедшие до наших дней книги гностиков, то становится понятным, что сатаной они именуют никого иного, как Бога-Творца, известного также, как Бог Израиля: «Сатана был творцом всех вещей и подражал Отцу моему».16

Время наибольшей активности гностиков – время зарождения Церкви! Соревнуясь с Апостолами и Апостольскими учениками, они проповедовали иного Христа. Их «спаситель» был врагом Бога-Творца, посланцем «Высших Духов», опять же, враждебных Богу-Творцу. Не имея возможности вести спор с Церковью честным способом, они стали сочинять множество «Евангелий» и «Посланий», авторство которых приписывали Апостолам. Так появились «Новозаветные Апокрифы» – книги неизвестного и подложного авторства, искажающие благую весть Евангелия. Вот один из примеров таких Апокрифов, принадлежащих перу гностиков, авторство которого они приписывали Апостолу Иоанну.

Был я очень опечален сердцем и сказал: «Почему избран спаситель? И почему он послан в мир своим отцом? И кто его отец, который послал его? И каков тот эон,17 к которому мы пойдем? Ибо что подразумевал он, когда сказал нам: “Этот эон, к которому вы пойдете, принял вид зона того, нерушимого?” Но он не учил нас о том, каков он».

В то время, когда я думал об этом в сердце моем, небеса раскрылись, и все творение, что ниже неба, осветилось, и весь мир содрогнулся. Я испугался и пал ниц, когда увидел в свете юношу, который стоял предо мною. Но когда я смотрел на него, он стал подобным старцу. И он изменял свой облик, став как дитя, в то же время предо мною. Он был единством многих форм в свете, и формы открывались одна в другой. Будучи одним, почему он был в трех формах?

Он сказал мне: «Иоанн, Иоанн, почему ты сомневаешься или почему страшишься? Разве тебе чужд этот образ? Не будь малодушным! Я тот, кто с вами все время. Я – отец, я – мать, я – сын. Я незапятнанный и неоскверненный. Ныне я пришел наставить тебя в том, что есть, что было и что должно произойти, дабы ты мог узнать вещи, которые не открыты, и вещи, которые открыты, и научить тебя... о совершенном Человеке. Теперь же, подыми лицо свое, иди и слушай, чтобы ты узнал те вещи, о которых я скажу сегодня, и мог передать это своим сотоварищам по духу, тем, кто из рода недвижимого совершенного Человека». И я попросил его: «Скажи, дабы я мог постигнуть это». Он сказал: «Единое – это единовластие, над которым нет ничего» (Апокриф Иоанна 1:5-13).

Во все времена в своей повседневной практике гностики отрицали символы и обряды Церкви, включая даже крещение. Ни иконы, ни кресты, ни святая вода, ни вода крещения не имели для них значения, но не потому, что они были «просвещены Духом Реформации», а потому, что как гностики они не верили в возможность спасения и освящения материи18 или ее участия в освящении и спасении человека. Материя для гностиков – зло, а потому нельзя использовать материальную воду, вступая в завет с Богом или умиляться образом фресок и картин на Евангельские сюжеты. Даже рождение ребенка в материальный мир рассматривалось гностиками как великое кощунство, едва ли не как рождение в мир демона, которого надо обратить от мира физической материи к миру эонов-духов. Возможно, именно по этой причине в ряде гностических общин процветал едва ли не ритуальный гомосексуализм.

В своих апологиях Иустин Мученик периодически упоминает о том, что гностики часто проникали в Церковь под видом братьев-христиан, пользуясь простотой служения в Церкви первых столетий и простотой нравов верующих. Входя в доверие к верующим, они пытались разложить Церковь изнутри, говоря верующим о том, что им известны не все книги и творения Апостолов. То же самое говорили о гностиках и другие христианские авторы первых столетий.

На протяжении веков гностики продолжали оставаться угрозой и главным врагом Церкви. На смену политеистической доктрине, благодаря основавшему манихейскую ересь Мани (216–274/276), пришел дуалистический полу-гностицизм, отчасти – самостоятельная религия, утверждающая, что изначально существовало два равнозначных и равносильных божества: «добрый бог, творец духовного мира» и «злой бог – Творец материального мира» (Бог Израиля).

Так же как и в других направлениях гностицизма, «человек в манихействе, есть творение тьмы (материи), которая заключила душу – искру света – в оковы плоти. Но создан он по образу первочеловека, увиденного материей на солнце и потому содержит в себе большую часть божественного, по сравнению с другими тварями и растениями. Для спасения человеческой души благой отец посылает сына своего Иисуса, который обладал лишь видимостью человека и который дарует спасение посредством «знания» («гнозиса»), объемлющего всю совокупность учения манихеев. В средние века манихейство оказало значительное влияние на формирование дуалистических ересей павликиан, богомидов и катаров».19

На протяжении своей истории гностики никогда не отличались особенным миролюбием. Будучи отменными аскетами, пренебрегавшими мирскими утехами, они легко приобретали последователей как из числа черни, так и из числа знати, ловко манипулируя сознанием людей. Благодаря этому их численность непрестанно возрастала. Византийские императоры, не желавшие видеть по соседству с собой группы непонятных людей с невразумительными идеалами, высылали гностиков на Аравийский полуостров, где те очень сильно повлияли на формирование еще более агрессивного по отношению к христианству ислама. Одновременно с этим, императоры высылали из столицы и ее окрестностей гностиков на поселение в Армению, где те развернули такую миссионерскую активность и обрели такую политическую мощь, что очень скоро стали диктовать свои условия правящим кругам Армении. Король Армении обратился за помощью к Византийскому императору, но тот выразил свою поддержку в весьма вялой и сдержанной форме. Это лишь подогрело энтузиазм гностиков, толкнув их на необдуманные действия, включая даже поход на Константинополь. Последняя афера гностиков-павликиан (последователей Павла Самосатского) вынудила императора Византии более серьезно отнестись к этой проблеме и переселить уцелевших павликиан в Европу, где они по мере своего расселения обрели новые имена – богомилов и альбигойцев, обобщенно – катаров.

Распространившись на юге Франции и Италии, катары захватывали соседние регионы, громя церковные здания, грабя утварь и громя процессии. После последнего такого погрома, когда катарами в 1208 году был убит во время процессии священник, а затем и призывавший их к порядку епископ, папа Урбан послал к катарам послов, предлагая догматический спор (побежденный должен сдаться). Но, посланный легат также был убит (в 1 208 году), и лишь после этого Римом было принято решение о начале крестовых походов против альбигойцев.20

Символ лилии у участников Альбигойских войн

Символ лилии у участников Альбигойских войн

Символ лилии был одним из гербов Альбигойского восстания, переросшего в Альбигойские войны (в 1209–1229) и Альбигойские крестовые походы, а точнее – одним из незаконно присвоенных гербов поддержавшей это восстание знати и вольных городов. Восставшая знать с удовольствием помещала на своих гербах «королевскую лилию», вкладывая в этот символ (в дополнение к восстанию против власти Церкви) еще и смысл восстания знати против власти монарха и идею смены политического устройства государства, и даже целого мира.

Одновременно с этим лилия, как символ власти, бросающий вызов Церкви появилась на знаменах «Вольных городов», в которых артели мастеровых людей не подчинялись Церкви и монастырям и существовали как закрытые сообщества, что до времени, более чем устраивало сообщества будущих «вольных каменщиков» – масонов, зародившихся именно в среде средневекового гностицизма.

Любопытно, что в Британии накануне 1215 года наблюдалась похожая картина. Здесь восставшая против короля Ричарда Львиное Сердце, а после его смерти – и против его младшего брата Принца Джона, ставшего королем Джоном знать также с удовольствием добавляла лилии на свои гербы. Добившись от короля подписания Хартии Вольностей, знать Британии получила почти неограниченную власть над страной и ее населением. Даже права духовенства на их фоне не выглядели столь безупречно, как прежде. Заигрывая перед тайными обществами Англии, английская и британская знать с удовольствием заимствовала у тайных организаций этот символ с уже новым сакральным значением.

 

Цветок лилии как масонский символ власти

Древний гностицизм – праматерь современной теософии, идеологии New Age (Нью Эйдж), оккультизма и, конечно же, масонства. Продолжая традицию борьбы с духовной властью Церкви, исповедующие какую-либо из этих идеологий организации повсеместно используют на своих логотипах, наградных знаках и орденах символ лилии – символ превосходства и власти (материальной и духовной) над миром.

Масонская корона с поверженным крестом

Масонская корона с поверженным крестом

Так, посетив «Масонский храм» города Филадельфия, США, мы непременно увидим увенчанную цветками лилии масонскую корону с преклоненным (наклоненным) и поглощенным ею крестом.

Подвеска масонского Ордена Венеры

Подвеска масонского Ордена Венеры

А теперь посмотрим на подвеску масонского Ордена Венеры, который был выставлен для продажи под лотом «Артикул Р450» на торговом сайте российских оккультных сообществ и приверженцев нетрадиционных течений России «Razamataz», известном также как сайт «RockBay». Название этого ордена неоднозначно, ибо в древней мифологии, Венера – это не только богиня неба, дождя, плодородия и любви, но и богиня утренней зари, что немаловажно для данного ордена, учитывая его специфику. Другие имена Венеры – это Иштар (Астарта) и Афродита.

Вот что говорится в статье «Астарта» Свободной энциклопедии «Википедия»: «Ранее финикийцев, вавилоняне поклоняются Иштар, связывая её культ с Венерой, которая была третьей в астральной триаде Солнце–Луна– Венера. Как вечерняя звезда, она олицетворяла Венеру, а как утренняя называлась Анунит – Люцифер».

В честь Венеры было спето немало песен и од, и в первую очередь – современными гностиками. Венера была едва ли не самым главным и единственным источником вдохновения художников, ваятелей, поэтов и композиторов «Эпохи возрождения» – Ренессанса, современника «Реформации»! Простолюдины не понимали, кем на самом деле восхищается их гностическая знать, увлекшись сменой архитектуры современного им общества. Даже многие из современных антихристианских работ посвящаются гностиками Венере. Так, например, известный фильм под названием «Дух времени» (Zeitgeist), вызвал множество дискуссий. Эта постановка, равно как и последовавшие за ним следующие части фильма, получили жизнь благодаря так называемому «Проекту Венеры». Наивно было бы полагать, что это все случайно.

Самыми известными воспевателями Венеры и Люцифера в прошлом столетии можно считать Елену Блаватскую и Рерихов. Так, будучи известным гностиком-офитом прошлого столетия, масон Елена Павловна Блаватская, в своей книге «История одной планеты» посвящает такие поэтические строки этой «богине», планете и, безусловно, Люциферу:

Никакая звезда среди бесчисленных мириад, мерцающих на ночном небосводе, не сияет столь изумительно, как планета Венера – и даже Сириус-Сотис, собака-звезда, любимая Изидой. Венера является королевой среди наших планет, драгоценной короной нашей солнечной системы. Ибо: «Не только светят звезды, но и учат…», – хотя их тайны до сих пор неизвестны и сокрыты от большинства людей, включая сюда и астрономов. Они поистине “прекрасны и таинственны”. Но, по словам Байрона: “Где тайна есть, там, полагают, и дьявол непременно обитает”.

Байрон прекрасно знал, о чем говорил, ибо на протяжении своего творчества и своей бурной жизни, ему не раз приходилось сталкиваться с современными ему гностиками – членами масонских лож, глубоко проникшими во все сферы современного ему Британского общества. Впрочем, по некоторым сведениям, Байрон был знаком с масонством не понаслышке, но и сам состоял в этом тайном «обществе».

Восхищение Елены Блаватской Венерой, как «богиней утренней зари» не случайно. Будучи традиционным гностиком-люциферианкой, издававшей в США даже журнал «Люцис-пресс» (в переводе с латыни – «Люцифер-пресс»), она многократно преклоняется в своих выступлениях и книгах перед образом и личностью Люцифера. И для гностиков это не было чем-то выходящим из нормы. Как уже было сказано выше, древняя секта гностиков-офитов («офис» по-гречески – змея), поклонявшихся образу того самого змия, что искусил Адама и Еву в Эдемском саду, и преклонявшихся перед Люцифером и Каином всегда была предметом вдохновения как древних гностиков, так и их современных последователей – масонов.

В той же своей книге «История одной планеты», Елена Блаватская продолжает свои рассуждения: «Венера, охарактеризованная Пифагором как sol alter, второе Солнце, из-за своего величественного сияния, – равного которому нет ни у кого из небесных тел – первой должна была привлечь внимание древних теогонистов. До того, как ее стали называть Венерой, она была известна в до-гесиодовой теогонии как Эосфор (или Фосфор) и Геспер, дитя рассвета и сумерек. Кроме того, у Гесиода эта планета разделяется на два божественных существа, два брата — Эосфор (Люцифер, на латыни), утреннюю, и Геспер, вечернюю звезду».

Орден «За Приднестровье» с масонской символикой

Орден «За Приднестровье» с масонской символикой

Итак, если орден Венеры, как орден «богини утренней зари», по признанию самих же гностиков- масонов, является также и орденом Люцифера, то наличие оккультной символики на этом ордене в виде пентаграммы, вполне понятно. Но, что тогда делает на этом ордене символ христианства – крест? Что делает в центре другого креста, наградного знака 1992 года «За Приднестровье» масонский символ «Недремлющего ока»? Почему у всех этих крестов обязательно есть какая-то особенность, явно отличающая их от христианского символа, будь то пятиконечная звезда (пентаграмма), или же шестиконечная звезда из двух переплетенных треугольников,21 драгоценный камешек в середине креста, кружочек с крестиком или лилии на концах?

Да, и христианские ли это кресты? Так например, на кресте подвески масонского Ордена Венеры, так же как и на других крестах масонов, драгоценный камень в середине означает око Люцифера, как символ того, что распятие ему не страшно, ибо он все предвидел… И так много общего у этих нехристианских крестов с крестом из брошюры курса «Христианская жизнь и свидетельство», изданного в процессе подготовки к фестивалю, проводимого Евангелистской Ассоциацией Билли Грэма.

 

Итоги: а случайно ли это?

Подготовка статьи, посвященной символике – дело неблагодарное. Один и тот же художественный символ, перетекая из одной культуры в другую, на протяжении столетий меняет и свой подлинный смысл и свое значение. Поэтому упоминаемый символ может иметь значение, вкладываемое в него автором, и понять его можно, учитывая лишь контекст его творения. Так, овальная фигура в окружении цифр, может быть воспринята, как цифра «нуль», а в окружении букв, как буква «О», в же размешенная среди геометрических фигур, она несомненно будет представлять собой «овал». Но иногда одна и та же символика располагается таким образом, чтобы иметь и внешний, и внутренний, тайный смысл, что хорошо соответствует гностической культуре.

Так, существует множество символов креста. Есть канонический христианский кельтский крест и множество неканонических его подобий, не говоря уже о неканонических языческих кельтских крестах. Существует крест греческий и латинский, епископальный, патриарший, и папский, и множество других крестных символов. И далеко не все символы креста – христианские! В языческой среде этим символом часто обозначали солнце, которому поклонялись язычники. Но, означает ли это, что всякий крест, который мы встречаем – языческий? Вовсе нет! Так же, как и не означает это, что всякий видимый нами крест обязательно должен быть христианским символом.

К примеру, рассматривая кельтский крест мы можем увидеть, как символы канонического христианского креста святого Патрика (круг внутри креста), так и языческие символы (крест преимущественно внутри круга), и понимание о происхождении такого креста будет зависеть не только от того, как этот крест изображен, но и от контекста, в котором он изображен. Но, рассматривая «криновидный крест» – крест с символическим изображением «цветка лилии» на его гранях,22 мы можем увидеть, что в современной христианской символике он практически отсутствует. И связано это с противоречивостью символа «лилии».

«В цветочном царстве, где лилии принадлежит далеко не последнее место, чрезвычайно сложно отыскать другое растение, чья символика была бы столь же противоречива. Скажем более того, ее символические значения не только противоречивы, они просто диаметрально противоположны. Судите сами. Если в Древнем Египте и Месопотамии фаллообразный пестик и специфический запах лилии навеял ассоциации с эротической любовью и плодородием, то в средневековой Европе в этом цветке усматривали идеальный образ чистоты, скромности и невинности. Эти добродетельные качества лилии превозносились до такой степени, что церковники уподобляли ее непорочной Деве Марии. В Византийской империи лилия символизировала успех и процветание власти базилеуса (императора), и в то же время призрачная бледность белой лилии сделала ее эмблемой смерти. Парадоксально, не правда ли?

Исходя из хтонической (связанной с производительными силами земли или с подземными миром) семантики Лилии можно проследить её связи с плодородием (по греческому мифу, Лилии, подобно Млечному пути, произошли из капель молока Геры, а включение Лилии в королевский герб Франции символизирует процветание). Водяная Лилия разделяет мифологическое значение лотоса как цветка, возникшего из первоначального мирового океана и служившего колыбелью солнцу. Ненюфары – это водяные лилии. Но это не просто цветы, ненюфары – цветы мистические и связанные с миром русалок. Это символ вечной жизни неумерших прекрасных дев.

В христианстве лилия стала символом чистой, девической любви. Гавриил, ангел, принесший Марии благую весть, почти всегда изображается с лилией в руке, так же как воспитавший младенца Иосиф и родители Марии Иоахим и Анна. На Казанской иконе Пресвятой Богородицы чудотворный образ помещен в овальную форму, украшенную цветками лилий. В Евангелии от Матфея лилия символизирует совершенство и доверие Богу: «Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них» (Матф.6:28–29). В древневосточной иконографии лилия с лепестками округлой формы символизировала плодородие и возрождение, тогда как цветку заостренной, копьевидной формы придавалось значение военной силы и храбрости. Лилия – непременный атрибут Христа, восседающего на Страшном суде в высоте небесной. Такое изображение присутствовало, в частности, на знамени Жанны д’Арк.

Герб Папы Урбана IV (1261–1264)

Герб Папы Урбана IV (1261–1264)

Геральдические лилии присутствуют и на гербах многих римских пап, как французского, так и итальянского происхождения: Урбана IV (1261–1264), Климента IV (1265–1268), Иннокентия V (1276), Николая IV (1288–1292), Павла III (1534–1549), Иоанна XXIII (1958–1963) и Павла VI (1963–1978). Золотые эмблемы процветания украшают гербы не только западноевропейских, но и российских дворян: Ададуровых, Арцыбушевых, Вязьмитиновых, Глебовых, Глебовых-Стрешневых, Дивовых, Лодыженских и др.23

Смотря на лилии на концах креста курса «Христианская жизнь и свидетельство», невольно задаешься вопросом: «А что этим крестом хотели сказать художники и авторы?» Может, они ничего не знали о подлинном значении такого креста и о противоречивости значений символа «лилии»? Едва ли! Может, лилии на концах креста означают совместное с католиками почитание Девы Марии? Вряд ли, потому что в брошюре Ассоциации Билли Грэма на концах креста изображены не белые католические лилии, посвященные Деве Марии, а черные. С другой стороны, может нас просто готовят к тому, что в будущем мы будем проводить совместные «евангелизационные служения» с католиками или православными, и встретим этот цветок на папских гербах? Или, может, Ассоциация собирается учредить по всему миру «Новый мировой порядок»? Но это – откровенно масонский лозунг, используемый у гностиков еще с древнейших времен. А, может все это чисто случайное совпадение? Но, не слишком ли много совпадений?

Цветок лилии и трилистник из клевера

Цветок лилии и трилистник из клевера

Геральдические лилии присутствуют и на гербах многих римских пап, как французского, так и итальянского происхождения: Урбана IV (1261–1264), Климента IV (1265–1268), Иннокентия V (1276), Николая IV (1288–1292), Павла III (1534–1549), Иоанна XXIII (1958–1963) и Павла VI (1963–1978). Золотые эмблемы процветания украшают гербы не только западноевропейских, но и российских дворян: Ададуровых, Арцыбушевых, Вязьмитиновых, Глебовых, Глебовых-Стрешневых, Дивовых, Лодыженских и др.23

Трилистник из клевера – символ духовной власти Бога, в то время, как трилистник из цветов ириса и лилии – символ верховенства и неоспоримости власти над миром. Мирской трилистник из лилии и ириса использовался в светской геральдике как продолжение спора о верховенстве власти мира в противовес власти Церкви. Так, может Ассоциация Билли Грэма желает продолжить неоконченный спор, предложив этому миру собственные услуги? Но, опять же, если это так, тогда что тогда делает в символе лилии пятилистник – талисман на удачу?

Если же цели Ассоциации Билли Грэма подлинно духовные, христоцентричные, почему на кресте в курсе «Христианская жизнь и свидетельство» нет того единственного христианского символа? Где трилистник из листьев клевера, прославивший Крест Боттонни, который напоминает нам о свойствах святой Торицы и о миссионерском подвиге, который необходимо совершать каждый день, если подлинно желаешь, чтобы окружающий тебя народ обратился от тьмы к свету? Да, и вообще, неужели не лучше было бы вместо всей этой «противоречивой символики», просто нарисовать Крест Господень, или хотя бы один из канонических крестов?

И не лучше ли было бы взять под контроль все то обилие книг, которые попадают в Евангелические общины, и разобраться, из них гностики описываются, как предтечи Реформации, предвестники Евангелизма, протестантизма, баптизма, верные, исполненные Святого Духа слуги истины? А сколько в церквах и церковных библиотеках находится литературы, в которой содержатся откровенно христологические ереси, ошибки, и заблуждения? Почему этим мало кто занимается, но все увлечены рок-н-ролльным «фестивальным благовестием», призыв к покаянию которого «освящает» не последующая молитва, а а харизматический рок-концерт?

Георгий Марков

 
 

1 Християнське життя та свідчення, ГО «Міжнародний фестиваль надії» (2015), 3.

2 На самом деле, на концах креста расположен символ, именуемый «цветком лилии», реже - «цветком ириса», но не смотря на это, в популярной литературе его ошибочно именуют «трилистником», причисляя таким образом к классу символов «трилистника».

3 Император фактически был духовным и светским руководителем империи.

4 Белая лилия. Виртуальный тур по Франции с Глебом Черным. (13 сентября 2015)

5 Погуляем по Женеве. Трэвел Кэм. (15 сентября 2015)

6 Тюльпан. Символы и знаки. (15 сентября 2015)

7 С духовной, политической, моральной и нравственной властью Церкви вообще и с властью Католической Церкви в частности.

8 Изначально, так как библиотеки, школы и университеты с университетскими лабораториями находились при монастырях, церквах и соборах, в которых монахи и священники переписывали и классифицировали книги, формировали библиотеки и проводили научные исследования, наука развивалась как раз в тех городах, где влияние Церкви было наиболее сильным. Это повлияло на формирование так называемых мастеровых гильдий, мастера которых платили налог Церкви за доступ к научным исследованиям. Однако со временем образовательный уровень таких мастеров вырос до такой степени, что они уже не захотели подчиняться и платить подати Церкви. Так начали формироваться первые вольные гильдии мастеровых, закрытые сообщества со своими секретами и тайнами: конкурируя с соседними гильдиями, они боялись похищения своих промышленных и торговых секретов. Вытребовав себе у Церкви и государства особый статус и будучи далекими в вопросах религии, такие гильдии стали со временем прибежищем скрывающихся гностиков. Именно благодаря скрытой деятельности таких гильдий «вольных мастеров» на их основе и выросли современные масонские ложи. Гильдии вольных мастеровых принимали активное участие во всех бунтах и революциях древности, так же как и сформированные этими гильдиями вольные города, на знаменах которых, как вызов власти монархов и символ новой власти, Нового Мирового Порядка, неизбежно появлялось геральдическое изображение лилии.

9 Воспитание в духе масонства. Скауты-разведчики. (15 сентября 2015)

10 Учение Павла Самосатского.

11 Аугсбургское исповедание веры, Артикул I: О Боге, 1,5–6. (15 сентября 2015)

12 Известен также как Иустин Философ и Мученик.

13 Эта гностическая идея в свое время вдохновила Оригена Александрийского (ок. 185–254) на написание в последствии признанной еретической книги «О началах», за которую он был даже отлучен от Церкви.

14 Именно в среде гностиков позднего типа появляются мифы о том, что тело Иисуса было покрыто мистическими заклинаниями, и что Иисус якобы, именно в Египте научился магии, при помощи которой и совершал чудеса.

15 Детальнее читайте об этом в книге Иринея Лионского «Против ересей».

16 Высшие эоны, включая так называемого Эона-Отца, творили, по мнению гностиков, лишь высшие, нематериальные миры, состоящие из эфира. Именно им якобы и подражал Бог-Творец, творя мир материальный.

17 Эон – дух, или точнее, гностическое божество, одно из многих, соткавших природу высшего мира.

18 Это сильно отличает гностицизм от христианства и иудаизма, в которых материя также может быть подвержена исправлению и освящению.

19 Манихейство, Философский энциклопедический словарь. Советская энциклопедия. Гл. редакция: Л. Ф. Ильичёв, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалёв, В. Г. Панов. (Москва, 1983).

20 Альбигойские войны, Большая советская энциклопедия. (Москва, 1969—1978).

21 Сочетаемая с крестом шестиконечная звезда в виде двух переплетенных треугольников – символ двух равносильных и равнозначных божеств гностиков-дуалистов. Этот символ в масонстве символизирует неразрывность двух начал – добра и зла во всем, включая в это понятие и Бога.

22 В славянской традиции белая лилия именовалась «криной сельной» - цветком прекрасным.

23 Магические символы: лилия (16 сентября 2015)

 
Прочая библиография

_____. Гностики или о "лжеименном знании". Сборник. (15 сентября 2015)

Генке, Виктор. Древняя церковь: от Апостольских времен до Августина. Изд-во Христианского библейского братства св. Апостола Павла, Санкт-Петербург, 2006.

Каратини, Роже. Катары: боевой путь альбигойской ереси.

Катары. Хронос: всемирная история в интернете. (15 сентября 2015)

Ли, Генри Чарльз и др. История ересей. Сборник.

Поснов, Михаил. Гностицизм II века и победа христианской церкви над ним. Киев, 1917.